Ранее в сериале...
Карен. Я вернулся...
за тобой.
Аттикус только что меня уволил.
Хреново.
Но сначала он уволил тебя.
Я хочу предстать перед Карен
как взрослый мужик, с работой.
Ты, должно быть, Хэнк?
Генри Джеймс Муди Первый.
Рик Рэз. Зови меня Рэз.
Не хватало мне тут ещё
нахального и высокомерного уёбка,
который смотрит на телек сверху вниз.
Я пытаюсь наконец повзрослеть.
Пока ещё, блядь, не поздно.
И для начала мне нужна работа.
А ты уверен, что с ней справишься?
Ну что, оторвались прошлой ночью?
Не хочу говорить об этом.
— Ты Хэнк Муди. — А ты чьих будешь?
Это Левон.
Пацан, о котором я тебе говорил.
Хочет взять у тебя интервью для студгазеты.
У вас есть дети?
Есть, дочка.
Ты трахнул мою маму.
Серьёзно?
Ты не подъёбываешь меня?
И когда это произошло?
Не знаю точно,
где-то за 9 месяцев до моего рождения.
Ого, это же сумка на одной лямке.
И это всё мне!
Как ты узнала?
Прекрати.
Это для успеха твоего литературного
телеромана (фр.)
Такая рок-н-рольная. — Не то слово.
А так же чёткий и явный
намёк моим коллегам,
что этот чувак любит отжигать.
Но как закончит,
может всё отложить и заняться делом.
Читаешь мои мысли.
Прихвати её в первый день.
Конечно, любовь моя.
Огромное спасибо.
Я горжусь тобой.
Чего это? Потому что я нашёл работу?
Знал бы я раньше, что тебя так легко впечатлить —
устроился бы в Старбакс давным давно.
Баристой.
Нет, дело не только в работе.
Просто, по-моему, ты наконец-то готов к переменам.
Ну...
Время перемен —
нравится мне это или нет.
Перемены...
сексуальны.
Ты это вслух сказала?
— Ага. — Правда?
Сказала.
Боже.
Детка.
Не знал, что,
устроившись на работу, так легко снять с тебя трусики.
Ну всё, у меня встал.
Пока...
Погоди...
Пока мы не начали выть от счастья
и кончать фонтаном,
я о себе, конечно,
я должен кое-что...
Кое-что рассказать тебе. — Что?
А, Хэнк? Что на этот раз?
Знаю, ты сидишь на героине?
Геморрой в терминальной стадии?
Угадала?
Я к тому, что тебе меня не удивить.
Так что рассказывай.
Никак?
Не-а. Ни движеньица.
Даже после секунды или трех танго языком у него в заднице.
Парень за это душу продать готов.
А может, это психосоматическое?
Да не знаю я.
А я знаю, что будто...
сосала мелкую сардельку,
вялую и завёрнутую в крайнюю плоть.
И чем больше сосала,
тем меньше она становилась.
Аж не по себе.
Будто отсасываешь ребёнку.
Большому лысому нетрудоспособному ребёнку.
Вы поглядите на нас.
Разве любовь не охуена, а?
«Блудливая Калифорния» Сезон 7, серия 2 «Джулия»
Как прошло?
Я уже почти завалил её,
и тут явился ты со своим павшим величеством.
Ох... Извини за это.
Да ничего. Возможно, это к лучшему.
Потому что мы, конечно же, занялись бы любовью;
это, конечно же, было бы потрясающе;
а потом она, конечно же, была бы вне себя от ярости,
когда узнала бы, что я предположительно
отец ребёнка от другой женщины. Предположительно!
Господи, а это некруто звучит, когда вслух говорю.
Почему?
У тебя сын есть, мужик.
Который сможет продолжить род Муди.
Разве это не круто? — Нет, вообще-то.
Пацан доставучий.
Пиздец доставучий —
будто это твой сын, а не мой.
Это пиздюк пытается дозвониться по Facetime.
Кто-кто в телефончик звонит?
Левон.
Нахер пошёл.
Так кто мать?
Некая Джулия, давняя знакомая.
Хотела стать актрисой. Шикарная дама.
Мы неплохо повеселились.
И не только в спальне.
Запомни это.
А потом я встретил и быстренько осеменил Карен.
Вот и сказочке конец.
К слову, а ты что здесь забыл?
Хотел убедиться, что ты пришёл на работу.
Вовремя.
Адекватный и трезвый.
Тебе теперь платят понедельно.
А 15% твоих недельных — мои недельные.
15%? Я думал, ты берёшь 10%.
Не-а. Менеджеры берут 15%.
А, так ты мой менеджер отныне.
И в чём разница? — В 5%.
Блядь, это так убого, Чарли.
Может, тебе поискать ещё пару клиентов?
Это вторя причина, почему я здесь.
Ладно, дай-ка мне взглянуть на тебя,
вобрать тебя, здоровяк.
Да, у тебя половая дисфункция;
да, твой член — ненужный больше орган,
но ты всё равно, блядь, хищник.
— Вперёд и с песней! — Нет.
Что «нет»?
Это мой первый рабочий день, а не твой.
Мой.
Не дам тебе помешать мне облажаться.
Но ты всё равно мой любимчик...
на веки вечные.
— Сюда. — Спасибо.
Привет.
— Я Хэнк. — Терри.
Приятно.
Ого, какие сильные руки. Ничего себе рукопожатие.
Крепкое.
Прям очень крепкое.
Где качаешься?
Бля...
Добро пожаловать.
— Привет. Я Хэнк. — Хью.
Хочешь кексик?
— Наверное. — На кухне осталась парочка.
Круть.
Иногда Рэз куксится,
а я могу взбодрить его кексиком.
Так, маленькие радости.
Какое усердие в заботе.
А что за тема...
с Виктором-Викторией?
— Ты о ком? — В смысле «о ком»?
О Тери. Что с... Что...
Какой там... род? — А, ты об этом.
Ну конечно.
Суть такова: это...
Привет, Терри.
Хочешь кексик? Они на кухне.
Пошел на хуй, и кексы с собой прихвати.
Грёбаная житуха.
Ладушки.
Пойду работать над идеями,
увидимся в переговорной, ребятки.
«Пошел на хуй» —
это было забавно.
Итак, Терри, раскажи мне о себе.
В браке?
Дети есть?
Я в серьёзных отношениях.
А это...
моё чадо.
Такой мелкий, а уже похож.
Нахер пош... Блядь!
Facetime.
— Кончай мне названивать, пацан. — Почему?
— Я на работе. — Ты мой отец.
Точно ещё неизвестно.
Считаешь, я лгу?
Неосознано.
Ну ты и мудила, знаешь ли?
Это больше похоже на моего ребёнка.
— Мож, тусанём? — Не могу — работаю.
— Круто, а над чем? — Над сериалом.
Круто, над которым?
«Коп из Санта-Моники».
Типа «Коп из Беверли-Хилз»?
Нет, его снимают в Санта-Монике.
Можно заехать?
— Нет, я занят. — А для меня работка есть?
Нет.
Нет, я последнее место урвал.
Привет. Рэз завис на встрече,
так что до обеда вы свободны.
Круто, заедешь в гости?
Прости. Давно стучишь?
Я музло слушал... — Не-не.
Я буквально разок стукнул — а ты тут сразу же дверь открыл,
в связи с чем я считаю, что ты стоял прямо за дверью и ждал меня.
Подловил. Я прям так взволнован!
Это тебе.
О, ладно...
Молодчинка.
Ладно, ладно.
Неплохое у тебя местечко.
Ну да, дом милый дом.
Ого.
Твоя мама.
Надо признать, она всё ещё горячая штучка.
Ага, люди постоянно так говорят.
Думаю, я просто в ней этого не вижу.
А, ну да. Она же твоя мама.
А я комментирую как кто-то,
кто когда-то познал её
и её красу. — Ладно, твоё дело.
Ну-с...
У тебя тут, конечно, дофига фотографий мамы.
И полагаю, девочки к тебе редко заглядывают.
Ну да, верно,
и это — источник моей бесконечной тоски.
Но фотки мамы...
Думаю, ей приятно их видеть.
Эй, ты ж взрослый мужик, чувак.
Ты в праве делать что угодно.
Ну да...
Но я же должен уважать её желания.
Она же мама. — Конечно.
Ну да, хочешь казаться странным — вперёд.
У тебя есть сосед?
Левон, ты опять мою зубную пасту брал?
Какого хуя?
Я бы и сам лучше не сказал.
Мама, папа... не психуйте.
Если это тебя утешит,
я только что сказал парню,
что ты всё ещё вполне... всё ещё...
горячая штучка.
Боже мой...
Ты живёшь с мамой.
Знамо дело.
А сказать слабо было?
— А ты бы тогда приехал? — Думаю, нет.
Вот видишь. Значит, я всё правильно сделал.
А она в курсе, что ты...
связался со мной?
— Теперь-то да. — Святые угодники.
Левон, загляни-ка на секундочку.
Бегу, мамочка!
Сиди,
никуда не уходи, я мигом.
Поешь чего-нибудь, это для тебя.
Эй, не уходи, ладно?
Снова.
Я же просила не искать отца.
— Помню. — Как ты на него вышел?
— Через интернет. — Каким местом ты думал?
— Мне нужно отцовское внимание. — Боже.
Хэнк.
— Привет, Джулия. — Рада встрече.
Взаимно.
— Будем на связи. — В смысле?
Столько всего переварить надо...
Думаю, мне понадобится время. — Ну да, ну да.
Логично.
Ну так, твой сынуля — и правда моя работа?
— Что? — Он правда мой ребёнок?
Я могу только на его показания опираться,
а они — без обид — не самый достоверный источник.
Я вообще-то тут стою.
Ну да, я облажался.
Блин.
Я всё ещё тут.
Уходи-ка.
У меня есть ещё пара минут перед работой.
Можем посидеть, поболтать. — Боже.
Или я могу пойти.
Иду, ухожу, ушёл. Ладно.
Левон, всего хорошего. — Пока, папочка.
Свидимся ещё.
Какой у тебя симпатичный бутер, Хэнк.
А у меня бургер.
С обезжиренным мясом.
И я этим вполне доволен.
Всё шикарно.
Здесь точно нет глютена?
Жизнью клянусь.
И точно не соприкасалось с ракообразными?
Я следил за процессом приготовления,
как вы и просили. — Спасибо.
Не хотелось бы быть занозой... — Да мы поняли, Голди.
Эй, на меня посмотри — у меня, блядь, на всё аллергия!
Притащи завтра свою жрачку —
бутеры с арахисовым маслом и джемом, например.
У меня тяжелая форма аллергии на орехи.
— Ну конечно же. — Я могу умереть.
Обидно будет.
Какого хера ты делаешь?
Фоткаю свой бургер.
На кой хер ты фоткаешь свой бургер?
Хочу его заинстаграммить.
Заиснтараммить, конечно.
Логично. Красивый же бургер.
И хэш-тег «обед».
А то!
Да, да, конечно.
Прекраснейший бургер.
Давай-ка разберёмся.
Мало того, что я должен каждый блядский день
видеть, как ты жрёшь не закрывая рот,
так я ещё должен смотреть, как ты играешь в Диану Арбус с едой?
А что, если я приведу сюда голодающего ребёнка из Африки
и заставлю его смотреть,
как ты фоткаешь свой изысканный бургер на свой ёбаный айфон?!
Тебе должно быть стыдно.
Может, стоит меньше надрачивать на еду
и чуть чаще придумывать рабочие, блядь, идей для сценария?
Да ладно, Рэз.
Я же тебе пять новых идей утром подкинул.
И все они — говно, чувак.
Лучше работай!
Прекращай инстаграммить, прекращай твиттить.
Я их правда читаю.
Когда мне нужен стояк от злости.
Хэнк, ты что-то притих. В чём дело?
Да я обычно незатыкаемый охуенчик,
но сейчас я с таким говнищем разобраться пытаюсь...
Поделись.
— Лучше не буду. — Хэнк, этим мы тут и занимаемся.
Это церковь.
Тут мы исповедуемся в самый страшных грехах,
посылаем их в проектор и запускаем на экран.
— Боже... — Ладно. Раз вам так надо знать,
я недавно выяснил, что у меня есть сын
от отношений двадцатилетней давности.
Ёб твою мать, вот это охуенчик.
Совершенно. Это совершенно логично.
У меня есть знакомый адвокат.
Алименты за двадцать лет... Столько не выплатишь.
Так, народ.
Как мы используем это в сериале?
Боже.
А может... Может, у Данко есть ребёнок от незнакомки?
А незнакомка окажется двоюродной сестрой из прошлого.
Умственно отсталой сестрой. — Понял, понял.
Умственно отсталой сестрой из прошлого.
Сестра-аутист из прошлого.
Назовём сериал «Оуу-тист».
Это хреновый вариант.
А что, если у Данко Джонса...
Ты, вроде, изнасиловал девушку разок.
Нихуя себе струя.
Отбой, Терри.
Что? Это правда. Во всех новостях трубили.
Да.
Если кто и был изнасилован, то это я.
Так или иначе, это было просто дикое недопонимание.
С кем угодно могло случиться. — Со мной, например.
— Она такая сексапильная! — Такая тощая.
Я не хочу сидеть в одном кабинете
с обвинённым в изнасиловании.
А если я буду носить начленник?
— Вот это тема. — Мне нравится.
Это мужской вариант пояса целомудрия.
Удерживает пенис в нерегированном состоянии.
А что если Данко будет в своеобразном начленнике?
Будет чувствовать себя будто в капкане.
Потому что он в собственном начленнике.
Несмотря на всё говно —
в начленнике он всё равно.
— Думаешь, изнасилование — это смешно? — Нет.
Думаю, это ужасно.
Если только не женщина насилует мужика —
тогда смешно.
Рэз, ты что, так и будешь сидеть
и не вмешаешься?
О чём ты вообще?
Впервые за три недели я получаю удовольствие.
Прошу, продолжай.
Голди, ты в порядке?
Оно содержало глютен.
— Бля! — Какого чёрта, Голди!
Ну хоть узнали, что ты себя не накручивала.
Бля, мне его мама только подарила!
Боже, на месте преступления и то чище.
Они же сказали, что оно безглютеновое!
Приберись. Убери всё дерьмо, продезинфицируй всю комнату.
Я пойду помедитирую,
продолжим через пару часов.
Никто не подскажет бар поблизости,
где я могу кое с кем встретиться и выпить?
Боже, я бы сейчас от сангрии не отказался!
Или какое-нибудь местное пиво
тоже было б заебца.
Но есть проблемка...
Рэз не любит, когда мы днём сваливаем из офиса.
Прям совсем не одобряет.
Но вечером я свободен!
Что скажешь? Давай затусим!
Спасибо.
Почему ты мне не сказала?
Вот, что я помню:
мы несколько месяцев носились по городу,
тусили, отрывались,
старались не усложнять.
А однажды телефон перестал звонить.
Я тебе позвонила, чтобы удостовериться, что ты жив,
а ты сказал, что встретил ту единственную,
с которой смог бы провеси остаток жизни.
Я помню, что я не сильно расстроилась,
потому что мы, в сущности,
никогда не были парой.
И когда я поняла, что залетела,
сообщать тебе казалось
довольно бессмысленным делом.
Прости.
Нет, это ты прости.
Не переживай.
Я никогда ничего от тебя не ждала.
С тобой весело.
Примерно как
кататься по улицам с собакой,
высовывающей голову из окна.
Какой собакой?
Не той, за которую выходят замуж.
Не уверен, что есть такая порода.
Не вижу кольца на пальце.
Так и не бросил якорь? — Нет.
Как-то никак.
Давно ты тут?
Несолько месяцев.
Когда родился Левон,
актёрскую карьеру пришлось оставить. — Ну да.
Так что я вернулась на Лонг-Айленд.
Пошла учиться.
Стала стоматологом-гигиенистом.
Правда?
Обожаю зубы! Они меня восхищают.
Открой рот.
Ты у стоматолога давно был?
Давай-ка вернёмся к твоей истории.
В общем, Левон решил, что хочет играть.
Да и неплохо было бы сменить обстановку.
И вот мы тут.
Ну...
И что будем делать дальше?
Ничего.
Я бы хотела, чтобы ты держался подальше
и больше с ним не встречался.
Левон — странный парень.
Понятия не имею, о чём ты.
Он наивно полагает,
что вы наверстаете упущенное время.
А мне не хватает духу сказать ему,
что ты не из таких.
А откуда тебе знать, из каких я теперь?
Слушай.
Я дарю тебе возможность.
Говорю, что запросто
можно свалить.
Я тебя по-хорошему прошу поступить правильно и отвалить от нас.
Выпивка за мой счёт.
Ты уверена?
Да, Стю постоянно использовал это для подкачки.
У Стю тоже нестояк?
Вовсе нет.
Он это прикола ради.
Мы трахались часы напролёт.
Его член — настоящий таран.
Отлитый из стали.
Как Т-1000 среди стояков.
Так, Марси.
Сколько ещё повторять,
что твои милые воспоминания о лошадином члене твоего бывшего мужа
добра моей ранимой душе не делают.
Слабак.
— Чёрт. — Нет!
— Это Хэнк. — Нет! — Прости.
Я должен ответить!
— Что стряслось, приятель? — Приятель, сделай одолжение.
Что угодно — только скажи.
Ты дожен вытащить меня из этого.
Из чего?
Из сериала. Я больше не могу.
Хэнк, ты же первый день работаешь!
Знаю, но эта херня влияет на мою личность.
А я, блядь, нежный цветок.
Я думал вернуться,
но от этих грёбаных мартышек у меня башка раскалывается.
Стопэ, стопэ, Хэнк, погодь! Вернуться куда?
Почему ты сейчас не там?
Долго объяснять.
Хэнк, возвращайся.
Обговори всё в Рэзом.
Он клёвый парень — он поймёт.
Я понимаю, о чём ты.
И я согласен.
Но для этого у меня есть ты, Чарли,
общаться на темы, на которые я не хочу общаться.
За это ты и получаешь свои проценты.
И к тому же,
это как с преподаванием —
я попробовал — не моё.
Всё хорошо, что хорошо кончается.
Нет, Хэнк! Всё плохо,
и ничего не кончилось!
Господи боже!
Поверить не могу, что ты так со мной поступаешь,
когда я только что выпил сраную виагру!
А, ну удачи.
Но я своё решение принял.
Сделай это.
Уладь всё.
Хэнк!..
Хэнк! Хэнк!
Хвала небесам, ты тут!
Этот еблан хочет меня арестовать. Мусорня!
Отъебись от меня!
— Эй. — Да отъебись ты.
Прекратите.
Успокойся.
Он слегка умственно отсталый.
— Слегка? — Да пошёл ты, сраный мент! Ты...
Ты чё творишь? Ты не можешь просто так завалиться на площадку
в надежде с кем-нибудь повидаться.
Но ты не отвечал на звонки. Мне надо было тебя увидеть.
Зачем?
Кажется, мама пытается препятствовать нашим встречам.
С чего ты взял?
Ну, мне кажется, она боится потерять меня,
если я налажу отношения с тобой.
А может, она просто боится, что я тебя разочарую?
Невозможно. Ты же мой папа.
Ты меня никогда не подведёшь.
Что она тебе рассказала обо мне?
Почти ничего.
Что она залетела от парня, которого не очень хорошо знала,
и который не сильно тянул на роль папаши.
Но ты же не знал.
Я решил, что тебе стоит знать.
Я не знаю...
Я не говорил ей, что пытаюсь тебя найти.
Не хотел её расстраивать.
Я навёл справки и, когда мы сюда переехали,
решил, что это мой шанс найти тебя.
Знаешь, твоя мама неплохо справилась и в одичноку.
Да... Она классная, не пойми превратно,
но просто воспитываться матерью-одиночкой
пиздец как странно.
Я же даже не знаю, как общаться с другими пацанами.
У неё не было приятелей?
Какие-то были... Но я всех отпугивал.
Ну да, ты — большая ответственность.
Ты как ходячий убийца стояка.
Да я даже не знаю, как с девчонками себя вести.
Я однажды заплатит тёлочке,
снял с неё лифчик, подрочил перед ней
и кончил ей на ноги —
не круто нихера. — Довольно.
Без подробностей.
Слушай, Хэнк, мне нужна помощь.
Знаешь...
Я думаю... Думаю, ты охрененно споёшься с дядей Чарли.
Слушай.
Я понимаю, что это последнее,
что тебе в жизни нужно.
Что нет ничего милого в том,
что я объявился у тебя на пороге. Просто...
Я о тебе читал,
и ты казался крутым парнем.
Наверное,
мне просто хотелось узнать тебя получше.
Думал, может, твоей крутизны
и мне перепадёт.
Хочешь посмотреть, где я работаю?
Смеёшься? С удовольствием!
Выкуси, еблан! Отсоси и сдохни!
Успокойся уже. Тише. Тише. Вот так.
Боже мой, тут есть настольный футбол!
Хэнк, какого хуя, чувак?
Что?
Что? Звонил твой долбанутый агент,
сказал, что ты попал в аварию.
Не верь тому, что он говорит.
Он психически болен.
Я приглядываю за ним, чтобы себе мозги не вышиб.
Но мне жаль, что я опоздал.
А я подумал, что может, ты выскочил в магазин
и решил, что телек не для тебя.
Что? Да это безумие.
И до кучи непрофессионально.
Я тут, я шикарен — привыкай.
Я лишь хотел показать этому юнцу,
чем зарабатываю на жизнь.
А, это твой пацан?
Как выяснилось.
— А он?... — Если приглядеться, то да.
Как и мы все.
Ему работа нужна?
Я только что повысил помощника до ассистента сценариста.
В награду, что отмыл всю ту блевотину.
Современные дети — они же все, блядь, выпрашивают награду!
Ой, а я помню этот сериал.
И как, понравилось?
Он ужасен.
Прям ваще не алё.
Кто ж такое дерьмище сочиняет?
Отвратительно.
Я это дерьмише сочиняю.
Я создал этот сериал.
— Ой. Извините... — Нет, ты прав.
Сериал — отстой. Полнейший отстой.
Кастинг провальный.
Прям как в жизни.
Актёры — наше, блядь, всё!
Хэнк? Боже!
Только гляньте на этого пиздюка!
Хэнк, слава богам, ты жив!
Видимо, оказалось лёгкое ДТП.
Чарли, завали. Завали клевало.
Ой, Левон.
Приветик. Дядя Чарли, помнишь такого?
Рад снова видеть...
Да что с этой штукой не так?
... тебя.
Вы только посмотрите.
Хэнк... По-моему, работает.
Маленькая синяя таблеточка сработала.
По-моему, у меня встаёт.
Веди себя прилично, животное.
Ах, это!
Хорошо. Рад за тебя.
За тебя и за твоего маленького кобелька.
Пульс зашкаливает, Хэнк.
Меня это слегка пугает. Пощупай. Давай.
— Не буду я ничего щупать. — Да пощупай же!
Да, у тебя эрекция.
Миллион таких был — все пережил.
Голова кружится, Хэнк.
Вызывай скорую.
Это сильнейший коронарный приступ. — Вовсе нет.
Вызывай скорую.
Вызывайте скорую!
У меня сильнейший коронарный приступ!
— Что? — Всё в порядке.
Вызывайте скорую!
Пожалуйста! Ну вот и всё, Хэнк.
— Не-а. — Вот и всё.
Не всё.
Фигась, стояк! Ого.
Не, Хэнк, тебе однозначно нужен новый агент.
Он теперь мой менеджер.
Вы в порядке? Я могу чем-нибудь помочь?
Боже, ты так вкусно пахнешь.
Твою ж мать.
Он что, кончил в штаны?
Прекрати меня преследовать, дамочка.
Левон рассказал, где ты живёшь.
Ну понятное дело.
Ого.
А ещё он рассказал, что ты для него сделал.
А, ну да. Ну, это просто отстойная работа ассистентом.
Будет блевотину убирать.
Спасибо, что проигнорировал всё, что я сказала.
Ну, этим я и занимаюсь.
Пр... Прости меня.
Нет, я серьёзно. Спасибо.
Спасибо.
Так приятно видеть, что его распирает от энтузиазма.
Прости за всё.
Моё поведение, видимо, — материнский инстинкт.
Не-не, я всё понимаю.
Для нас обоих это — неизведанная территория.
И больше для меня. — Именно.
Потому что я только что узнал, что у меня есть ребёнок.
— А я отвыкла с мужиками общаться... — О котором я не знал 20 лет.
Так ты играешь на гитаре?
Да не особо.
Скорее, натираю мозоли в погоне за счастьем.
Сыграй что-нибудь.
Вообще-то, я стесняюсь.
Не припомню, чтобы ты когда-нибудь стеснялся.
Ой, прости.
Привет!
Как первый день?
Что?
Ой, малыш, настолько всё плохо?
Что ты делаешь?
Ну скажи же.
Детка, ты должна кое с кем познакомиться.
Ага.
Ну нет.
Перевод N-Team