Ранее в сериале...
Карен, я вернулся... за тобой.
— Аттикус только что меня уволил. — Хреново.
Но сначала он уволил тебя.
Я хочу предстать перед Карен
как взрослый мужик, с работой.
— Ты, должно быть, Хэнк? — Генри Джеймс Муди Первый.
Рик Рэз. Зови меня Рэз.
Не хватало мне тут ещё нахального и высокомерного уёбка,
который смотрит на телек сверху вниз.
Я пытаюсь наконец повзрослеть
пока ещё, блядь, не поздно,
и для начала мне нужна работа.
А ты уверен, что с ней справишься?
Ну что, оторвались прошлой ночью?
Не хочу говорить об этом.
— Ты Хэнк Муди. — А ты чьих будешь?
Это Левон.
Пацан, о котором я тебе говорил.
Хочет взять у тебя интервью для студгазеты.
У вас есть дети?
Есть, дочка.
Ты трахнул мою маму.
Серьёзно? Ты не подъёбываешь меня?
И когда это произошло?
Где-то за 9 месяцев до моего рождения.
Ого, это же сумка на одной лямке.
И это всё мне! Как ты узнала?
Прекрати.
Это твоя писательская униформа.
Такая рок-н-рольная.
Не то слово.
А также чёткий и явный
намёк моим коллегам,
что этот чувак любит отжигать.
Но как закончит,
может всё отложить и заняться делом.
Читаешь мои мысли.
Прихвати её в первый день.
Конечно, любовь моя. Огромное спасибо.
Я горжусь тобой.
Чего это? Потому что я нашёл работу?
Знал бы я раньше,
что тебя так легко впечатлить —
устроился бы в Старбакс давным давно.
Баристой. — Нет, дело не только в работе.
Просто, по-моему, ты наконец-то готов к переменам.
Ну... время перемен —
нравится мне это или нет.
Перемены...
... сексуальны. — Ты это вслух сказала?
— Ага. — Правда?
Сказала.
Боже, детка.
Не знал, что, устроившись на работу, так легко снять с тебя трусики.
Так. Ладно-ладно.
Погоди... Пока мы не начали нещадно ласкать друг друга,
выть от счастья и кончать фонтаном,
я о себе, конечно,
я должен кое-что рассказать тебе.
Что?
А? Что на этот раз?
Знаю,
ты сидишь на героине.
Геморрой в терминальной стадии, угадала?
Я к тому, что тебе меня не удивить.
Так что рассказывай.
В чём дело?
Никак?
Не-а.
Ни движеньица.
Даже после секунды или трех танго языком у него в заднице.
Парень за это душу продать готов.
А может, это психосоматическое?
Да не знаю я.
А я знаю, что будто сосала мелкую сардельку,
вялую и завёрнутую в крайнюю плоть.
И чем больше сосала, тем меньше она становилась.
Аж не по себе, будто отсасываешь ребёнку.
Большому лысому нетрудоспособному ребёнку.
Вы поглядите на нас.
Разве любовь не охуенна, а?
«Блудливая Калифорния» Сезон 7, серия 2 «Джулия»
Как прошло?
Я уже почти завалил её,
и тут явился ты
со своим павшим величеством.
Ох... Извини за это.
Да ничего. Возможно, это к лучшему.
Потому что мы, конечно же, занялись бы любовью,
это, конечно же, было бы потрясающе,
а потом она, конечно же, была бы вне себя от ярости,
когда узнала бы, что я предположительно
отец ребёнка от другой женщины, предположительно.
Господи!
А это некруто звучит, когда вслух говорю.
— Почему? — У тебя сын есть, мужик.
Который передаст твой мудизм
будущим поколениям.
Разве это не круто? — Нет, вообще-то.
Пацан доставучий.
Пиздец доставучий —
будто это твой сын, а не мой.
Это пиздюк пытается дозвониться по Facetime.
Вот, гляди.
Левон позвонил. Я звонок отклонил.
Так кто мать?
Некая Джулия, давняя знакомая.
Хотела стать актрисой. Шикарная дама.
Мы неплохо повеселились. И не только в спальне.
Этого не забыть.
А потом я встретил и быстренько осеменил Карен.
Вот и сказочке конец.
К слову, а ты что здесь забыл?
Хотел убедиться, что ты пришёл на работу
вовремя, адекватный и трезвый.
Теперь тебе платят понедельно.
А 15% твоих недельных — мои недельные.
15%? Я думал, ты берёшь 10%.
Не-а. Менеджеры берут 15%.
А, так ты мой менеджер отныне. И в чём разница?
В 5%.
Блядь, это так убого, Чарли.
Может, тебе поискать ещё пару клиентов?
Это вторая причина, почему я здесь.
Ладно, дай-ка мне взглянуть на тебя,
вобрать тебя, здоровяк.
Да, член твой не стоит.
Да, он теперь рудимент.
Но ты всё равно, блядь, хищник!
— Вперёд и с песней! — Нет.
Что «нет»?
Это мой первый рабочий день, а не твой, Чарли.
Мой. Не позволю помешать мне облажаться.
Но ты всё равно мой любимчик... на веки вечные.
— Сюда. — Спасибо.
Привет, я Хэнк.
— Терри. — Приятно.
Какие сильные руки.
Ничего себе рукопожатие. Крепкое.
Прям очень крепкое.
Где качаешься?
Бля...
Добро пожаловать.
Привет. Я Хэнк.
Хью.
Хочешь кексик?
Наверное.
На кухне осталась парочка.
Круть.
Иногда Рэз куксится,
и я подбадриваю его кексиком.
Так, маленькие радости.
Какое усердие в заботе.
А что за тема с Виктором-Викторией?
Ты о ком?
В смысле «о ком»? О Терри.
Какой там... пол?
А, ты об этом. Ну конечно.
Суть такова: это...
Привет, Терри. Хочешь кексик?
Они на кухне.
Пошёл на хуй, и кексы с собой прихвати.
Что, блядь, за жизнь?!
Ладушки.
Пойду работать над идеями,
увидимся в переговорной, ребятки.
«Пошёл на хуй» — это было забавно.
Итак, Терри, раскажи мне о себе.
В браке? Дети есть?
Я в серьёзных отношениях.
А это моё чадо.
Слюнявый, но похож.
Я звонок откл... Блядь!
Facetime!
Кончай мне названивать, пацан.
Почему?
— Я на работе. — Ты мой отец.
Точно ещё неизвестно.
Считаешь, я лгу?
Неосознанно.
Ну ты и мудила, знаешь ли?
Это больше похоже на моего ребёнка.
Мож, тусанём?
Не могу — работаю.
Круто, а над чем?
Над сериалом.
Круто, над которым?
«Коп из Санта-Моники».
Типа «Коп из Беверли-Хилз»?
Нет, его снимают в Санта-Монике.
— Можно заехать? — Нет, я занят.
А для меня работка есть?
Нет. Я последнее место урвал.
Привет.
Рэз завис на встрече,
так что до обеда вы свободны.
Круто, заедешь в гости?
Прости.
Давно стучишь?
Я музло слушал.
Не-не. Я буквально разок стукнул —
а ты тут сразу же дверь открыл,
в связи с чем я считаю,
что ты стоял прямо за дверью и ждал меня.
Подловил.
Я прям так взволнован.
Это тебе.
О, ладно...
Молодчинка. Ладно.
Ну всё.
Уютное у тебя местечко.
Ну да, дом милый дом.
Ого! Твоя мама.
Надо признать, она всё ещё горячая штучка.
Ага, люди постоянно так говорят.
Думаю, я просто в ней этого не вижу.
А, ну да. Она же твоя мама.
А я комментирую как кто-то, кто когда-то познал её...
и её красу.
Ладно, твоё дело.
Ну-с...
У тебя тут, конечно, дофига фотографий мамы.
И полагаю, девочки к тебе не часто заглядывают.
Не часто, верно.
и это — источник моей бесконечной тоски.
Но фотки мамы...
Думаю, ей приятно их видеть.
Эй, ты ж взрослый мужик, чувак.
Ты в праве делать что угодно.
Ну да... но я же должен уважать её желания.
Она же мама.
Конечно.
Хочешь казаться странным — вперёд.
У тебя есть сосед?
Левон, ты опять мою зубную пасту брал?
Какого хуя?
Я бы и сам лучше не сказал.
Мама, папа... не психуйте.
Если это тебя утешит, я только что сказал парню,
что ты всё ещё вполне... горячая штучка.
Боже мой...
— Ты живёшь с мамой. — Знамо дело.
А сказать слабо было?
А ты бы тогда приехал?
— Думаю, нет. — Вот видишь.
Значит, я всё правильно сделал.
А она в курсе, что ты связался со мной?
Теперь-то да.
Святые угодники.
Левон, загляни-ка на секундочку.
Бегу, мамочка!
Сиди, никуда не уходи, я мигом.
Поешь чего-нибудь, это для тебя.
Эй, не уходи, ладно? Опять.
— Я же просила не искать отца. — Помню.
— Как ты на него вышел? — Через интернет.
Каким местом ты думал?
Мне нужно отцовское внимание.
— Хэнк. — Привет, Джулия.
— Рада встрече. — Взаимно.
Будем на связи.
В смысле?
Столько всего переварить надо.
— Ну да. — Думаю, мне понадобится время.
Ну да. Ну да.
Логично.
Ну так, твой сынуля — и правда моя работа?
— Что? — Он правда мой ребёнок?
Я могу только на его показания опираться,
а они, без обид, —
не самый достоверный источник.
Я вообще-то тут стою.
Ну да, я облажался.
Блин.
— Я всё ещё тут. — Уходи-ка.
У меня есть ещё пара минут перед работой.
Можем посидеть, поболтать. — Боже.
Или я могу пойти.
Иду, ухожу, ушёл. Ладно.
Левон, всего хорошего. — Пока, папочка.
Свидимся ещё.
Классный бутер, Хэнк.
А у меня бургер.
За что и люблю это место.
На обед то, что хочется.
Тащусь просто.
— Здесь точно нет глютена? — Жизнью клянусь.
И даже рядом не лежало с моллюсками?
Я следил за процессом приготовления, как вы и просили.
Спасибо. Не хотелось бы быть занозой
Да мы поняли, Голди.
Взгляни на меня.
У меня, блядь, на всё аллергия!
Притащи завтра свою жрачку.
Бутеры с арахисовым маслом и джемом, например.
У меня тяжелая форма аллергии на орехи.
— Ну конечно же. — Я могу умереть.
Обидно будет.
Какого хера ты делаешь?
Фоткаю свой бургер.
На кой хер ты фоткаешь свой бургер?
Хочу его заинстаграмить.
Заинстаграмить, конечно.
Логично.
Красивый же бургер.
— И хэш-тег «обед». — А то!
Да, да, конечно.
Прекраснейший бургер.
Давай-ка разберёмся.
Мало того, что я наблюдаю, как ты жрёшь,
не закрывая рот, каждый блядский день,
так я ещё должен смотреть, как ты играешь в Диану Арбус
с едой?
А что, если я приведу сюда голодающего ребёнка из Африки
и заставлю его смотреть, как ты фоткаешь свой изысканный бургер
на свой ёбаный айфон?
Тебе должно быть стыдно.
Может, стоит меньше
надрачивать на еду
и чуть чаще придумывать
рабочие, блядь, идеи для сценария?
Да ладно, Рэз.
Я же тебе пять новых идей утром подкинул.
И все они — говно, чувак.
Работай лучше!
Прекращай инстаграмить, прекращай твитить.
Знаешь, я их перечитываю,
когда мне нужен стояк от злости.
Хэнк, ты что-то притих.
В чём дело?
Да я обычно незатыкаемый охуенчик,
но сейчас я с таким говнищем разобраться пытаюсь...
Поделись.
Лучше не буду.
Хэнк, этим мы тут и занимаемся.
Это церковь.
Тут мы исповедуемся в самых страшных грехах,
посылаем их в проектор
и запускаем на экран.
Боже.
Ладно. Раз вам так надо знать,
я недавно выяснил, что у меня есть сын
от отношений двадцатилетней давности.
Срань господняя.
Вот это охуенчик.
Совершенно.
Это совершенно логично. — У меня есть знакомый адвокат.
Алименты за двадцать лет... Столько не выплатишь.
Так, народ.
Как мы используем это в сериале?
Боже.
Может, у Данко будет ребёнок от незнакомки?
А незнакомка окажется двоюродной сестрой из прошлого.
Умственно отсталой сестрой.
Умственно отсталой сестрой из прошлого.
Нельзя говорить «отсталая». Аутист.
Сестра-аутист из прошлого.
Назовём сериал...
«Оуу-тист».
Так, так.
Это хреновый вариант.
А что, если у Данко Джонса...
Ты вроде изнасиловал девушку разок?
— Нихуя себе струя. — Отбой, Терри.
Что? Это правда. Во всех новостях трубили.
Да.
Если кто и был изнасилован, то это я.
Так или иначе, это было просто дикое недопонимание.
С кем угодно могло случиться.
— Со мной, например. — Она такая сексапильная!
Такая тощая.
Я не хочу сидеть в одном кабинете
с осужденным насильником.
А если я буду носить начленник?
— Вот это тема. — Мне нравится.
Это мужской вариант пояса целомудрия.
Удерживает пенис в неэрегированном состоянии.
А что если Данко будет в начленнике?
Будет чувствовать себя будто в капкане,
потому что он в начленнике.
Зачем? Зачем ему начленник?
Несмотря на всё говно — в начленнике он всё равно.
— По-твоему это смешно? — Нет.
Думаю, это ужасно. Если только не женщина насилует мужика —
тогда смешно.
— Рэз, ты так... — Что?
Ты что, так и будешь сидеть и не вмешаешься?
О чём ты вообще?
Впервые за три недели
я получаю удовольствие.
Прошу, продолжай. — Голди, ты в порядке?
Оно содержало глютен.
— Бля! — Какого чёрта, Голди!
Ну хоть узнали, что ты себя не накручивала.
Бля, мама мне только подарила его!
Господи ёбаный Иусусе.
На месте преступления и то чище.
Думаю, обед окончен.
Они же сказали, что оно безглютеновое.
Приберись.
Убери всё дерьмо,
продезинфицируй всю комнату.
Я пойду помедитирую.
Продолжим через пару часов.
Никто не подскажет бар поблизости,
где я могу кое с кем встретиться и выпить?
Боже,
я бы сейчас от сангрии не отказался!
Или какое-нибудь местное пиво тоже было б заебца.
Но есть проблемка.
Рэз не любит, когда мы днём сваливаем из офиса.
Прям совсем не одобряет. Но вечером я свободен!
Что скажешь? Давай затусим!
Привет.
Спасибо.
Почему ты мне не сказала?
Вот, что я помню:
мы несколько месяцев носились по городу, тусили,
отрывались, старались не усложнять.
А однажды телефон перестал звонить.
Я тебе позвонила, чтобы удостовериться, что ты жив,
а ты сказал, что встретил ту единственную,
с которой смог бы
провести остаток жизни.
Я помню, что не сильно расстроилась,
потому что мы, в сущности, никогда не были парой.
И когда я поняла, что залетела,
сообщать тебе казалось довольно бессмысленным делом.
Прости.
Нет, это ты прости.
Не переживай.
Я никогда ничего от тебя не ждала.
С тобой весело. Примерно как кататься по улицам с собакой,
высовывающей голову из окна.
Какой собакой?
Не той, за которую выходят замуж.
Не уверен, что есть такая порода.
Не вижу кольца на пальце.
Так и не бросил якорь? — Нет, не совсем.
Давно ты тут?
Несколько месяцев.
Когда родился Левон,
актёрскую карьеру пришлось оставить.
Я вернулась на Лонг-Айленд.
Пошла учиться. Стала стоматологом-гигиенистом.
— Правда? — Обожаю зубы!
Они меня восхищают.
Открой рот.
Ты у стоматолога давно был?
Давай-ка вернёмся к твоей истории.
В общем, Левон решил, что хочет играть.
Да и неплохо было бы сменить обстановку.
И вот мы тут.
И что будем делать дальше?
Ничего.
Я бы хотела, чтобы ты держался подальше
и больше с ним не встречался.
Левон — странный парень.
Понятия не имею, о чём ты.
Он наивно полагает,
что вы наверстаете упущенное время.
А мне не хватает духу сказать ему,
что ты не из таких.
А откуда тебе знать, из каких я теперь?
Слушай. Я дарю тебе возможность.
Говорю, что запросто можно свалить.
Я тебя по-хорошему прошу поступить правильно
и отвалить от нас.
Выпивка за мой счёт.
— Ты уверена? — Да.
Да, Стю постоянно использовал это для подкачки.
У Стю тоже нестояк?
Вовсе нет. Он это прикола ради.
Мы трахались часы напролёт.
Его член — настоящий таран.
Отлитый из стали.
Как Т-1000 среди стояков.
Так, Марси.
Сколько ещё повторять,
что твои милые воспоминания о лошадином члене твоего бывшего мужа
добра моей ранимой душе не делают.
Слабак.
Чёрт! Это Хэнк.
— Нет! — Прости.
— Я должен ответить! — Нет!
Я должен ответить!
Что стряслось, приятель?
Приятель, сделай одолжение.
Что угодно — только скажи.
Ты дожен вытащить меня из этого.
— Из чего? — Из сериала.
Я больше не могу.
Хэнк, ты же первый день работаешь!
Знаю, но эта херня влияет
на мою личность.
А я, блядь, нежный цветок.
Я думал вернуться,
но от этих грёбаных мартышек у меня башка раскалывается.
Стопэ, стопэ!
Стопэ, стопэ, Хэнк, погодь!
Вернуться куда? Почему ты сейчас не там?
— Долго объяснять. — Хэнк, возвращайся.
Обговори всё в Рэзом.
Он клёвый парень — он поймёт.
Я понимаю, о чём ты, и я согласен.
Но для этого у меня есть ты, Чарли,
общаться на темы, на которые я не хочу.
За это ты и получаешь свои лишние 5%.
И к тому же, это как с преподаванием.
Я попробовал — не моё. Всё хорошо, что хорошо кончается.
Нет, Хэнк!
Всё плохо, и ничего не кончилось!
Господи боже!
Поверить не могу, что ты так со мной поступаешь,
когда я только принял сраную виагру!
А, ну удачи.
Я своё решение принял.
Сделай это. Уладь всё.
Хэнк!
Хэнк! Хэнк!
Хвала небесам, ты тут!
Этот еблан хочет меня арестовать. Мусорня!
Отъебись от меня!
Да отъебись ты.
— Прекратите! — Успокойся!
— Он слегка умственно отсталый. — Слегка?
Да пошёл ты, сраный мент!
— Ты... — Ты чё творишь?
Ты не можешь просто так завалиться на площадку
в надежде с кем-нибудь повидаться.
Но ты не отвечал на звонки.
Мне надо было тебя увидеть. — Зачем?
Кажется, мама пытается препятствовать нашим встречам.
С чего ты взял?
Ну, мне кажется, она боится потерять меня,
если я налажу отношения с тобой.
А может, она просто боится, что я тебя разочарую?
Невозможно. Ты же мой папа.
Ты меня никогда не подведёшь.
Что она рассказала обо мне?
Почти ничего.
Что она залетела от парня,
которого не очень хорошо знала,
и который не сильно тянул на роль папаши.
Но ты же не знал.
Я решил, что тебе стоит знать.
Я не знаю...
Я не говорил ей, что пытаюсь найти тебя.
Не хотел её расстраивать.
Я навёл справки и, когда мы сюда переехали,
решил, что это мой шанс найти тебя.
Знаешь, твоя мама неплохо справилась и в одиночку.
Да... Она классная, не пойми превратно,
но просто воспитываться матерью-одиночкой
пиздец как странно.
Я же даже не знаю, как общаться с другими пацанами.
У неё не было приятелей?
Какие-то были... Но я всех отпугивал.
Ну да, ты — большая ответственность.
Ты как ходячий убийца стояка.
Да я даже не знаю, как с девчонками себя вести.
Я однажды заплатит тёлочке, снял с неё лифчик,
Она позволила вздрочнуть на неё.
Кончил ей на ноги. — Довольно.
Не круто нихера.
Довольно. Без подробностей.
— Слушай, Хэнк, мне нужна помощь. — Знаешь...
Думаю, ты охрененно споёшься с дядей Чарли.
Слушай.
Я понимаю, что это последнее, что тебе
в жизни нужно.
Что нет ничего милого в том,
что я объявился у тебя на пороге.
Просто я о тебе читал,
и ты казался крутым парнем.
Наверное, мне просто хотелось узнать тебя получше.
Думал, может, твоей крутизны
и мне перепадёт.
Хочешь посмотреть, где я работаю?
Смеёшься? С удовольствием!
Выкуси, еблан! Отсоси и сдохни!
Успокойся уже. Тише. Тише. Вот так.
Боже мой, тут есть настольный футбол!
Хэнк, какого хуя, чувак?
— Что? — Что?
Звонил твой долбанутый агент,
сказал, что ты попал в аварию.
Не верь тому, что он говорит.
Он психически болен.
Я приглядываю за ним, чтобы себе мозги не вышиб.
Но мне жаль, что я опоздал.
А я подумал, что, может, ты выскочил в магазин
и решил, что телек не для тебя.
Что?
Да это безумие. И до кучи непрофессионально.
Я тут, я шикарен — привыкай.
Я лишь хотел показать этому юнцу,
чем зарабатываю на жизнь.
— А, это твой пацан? — Как выяснилось.
— А он?... — Если приглядеться?
То да, как и мы все.
Ему работа нужна?
Я только что повысил помощника до ассистента сценариста.
В награду, что отмыл всю ту блевотину.
Современным деткам всегда, блядь, нужна конфетка!
Ой, а я помню этот сериал.
И как, понравилось?
Он ужасен.
Прям ваще не алё. Кто ж такое дерьмище сочиняет?
Отвратительно. — Я это дерьмище сочиняю.
Я создал этот сериал.
— Извините. — Нет, ты прав.
Сериал — отстой. Полнейший отстой.
Кастинг провальный.
Прям как в жизни. Актёры — наше, блядь, всё!
— Хэнк? Боже! — Только гляньте на этого пиздюка!
Хэнк, слава богам, ты жив!
Видимо, оказалось лёгкое ДТП.
Чарли, завали. Завали клевало.
Что?
Левон!
Приветик. Дядя Чарли, помнишь такого?
Рад снова видеть... —Да что с этой штукой не так?
... тебя.
Вы только посмотрите.
Хэнк...
По-моему, работает. Маленькая синяя таблеточка сработала.
По-моему, у меня встаёт.
Веди себя прилично, животное.
Ах, это!
Хорошо. Рад за тебя.
За тебя и за твоего маленького кобелька.
Пульс зашкаливает, Хэнк.
Меня это слегка пугает. Пощупай. Давай.
Не буду я ничего щупать.
Это всего лишь эрекция. Пощупай.
Миллион таких был — все пережил.
Голова кружится, Хэнк. Вызывай скорую.
У меня сильнейший коронарный приступ! — Вовсе нет.
— Вызывай скорую. — Всё в порядке.
Вызывайте скорую! У меня сильнейший коронарный приступ!
Вызывайте скорую! Пожалуйста!
Ну вот и всё, Хэнк. Вот и всё.
— Не всё. — Фигась, стояк!
Не, Хэнк, тебе однозначно нужен новый агент.
— Он теперь мой менеджер. — Вы в порядке?
Я могу чем-нибудь помочь?
Боже, ты так вкусно пахнешь.
Твою ж мать.
Он что, кончил в штаны?
Прекрати меня преследовать, дамочка.
Левон рассказал, где ты живёшь.
Ну понятное дело.
А ещё он рассказал, что ты для него сделал.
А, ну да. Ну, это просто отстойная работа ассистентом.
Будет блевотину убирать.
Спасибо, что проигнорировал всё, что я сказала.
Ну, этим я и занимаюсь.
Пр... Прости меня.
Нет, я серьёзно. Спасибо.
Спасибо.
Так приятно видеть, что его распирает от энтузиазма.
Прости за всё.
Моё поведение, видимо, — материнский инстинкт.
Не-не, я всё понимаю.
Для нас обоих это — неизведанная территория.
И больше для меня, потому что я только что узнал, что у меня есть ребёнок.
О котором я не знал 20 лет. — А я отвыкла
с мужиками общаться. Так ты играешь на гитаре?
Да не особо.
Скорее, натираю мозоли в погоне за счастьем.
Сыграй что-нибудь.
Вообще-то, я стесняюсь.
Не припомню, чтобы ты когда-нибудь стеснялся.
Ой, прости.
Привет! Как первый день?
Что?
Малыш, настолько всё плохо?
Что ты делаешь?
Ну скажи же.
Детка, ты должна кое с кем познакомиться.
Ага.
Ну нет.
Переведено на Нотабеноиде
Переводчики: ronaldo, sashasushko, auresil, TakeOverControl